С точки зрения Уголовного кодекса РФ в своем знаменитом постановлении о самоотводе судья Абубакаров сообщил о преступлении против правосудия: «Лицо, представившееся министром внутренних дел по Чеченской Республике генерал-лейтенантом Алхановым Русланом Шахаевичем, по телефону, номер которого не определился, позвонило и заявило мне — судье, что ему достоверно известно, что подсудимый Эдигов С.С. виновен в совершении вмененных ему в вину преступлений, и предостерегло меня от вынесения в отношении него оправдательного приговора».
Что интересно, министр МВД Чечни Руслан Алханов факт звонка не отрицал. Из объяснений Алханова следователю: «Я позвонил Абубакарову В.А. примерно в октябре 2013 года, спросил, как его здоровье… В ходе разговора Абубакаров В.А… стал жаловаться на сотрудников полиции, которые «выбили» из обвиняемого Эдигова признательные показания… Я ему сказал, что это обычная практика, когда виновные сначала признаются, а потом меняют свои показания в суде...»
Эти объяснения были получены в ходе следственной проверки. Инициатором проверки стала Генеральная прокуратура РФ. Если бы не прямое обращение первого заместителя генерального прокурора Виктора Гриня к Бастрыкину, Следственный комитет России не шелохнулся бы. Лучше не связываться! Таково чеченское кредо силовых ведомств России — СКР, МВД и ФСБ.
Но вот что важно. В обращении заместителя генпрокурора речь недвусмысленно идет о двух преступлениях: давлении на суд и применении насилия к Сулейману Эдигову. Причем о преступлении против правосудия говорится как об установленном событии, что прямо подразумевает возбуждение уголовного дела. В обращении Гриня к Бастрыкину так и написано: «Направляются материалы для решения вопроса об уголовном преследовании за вмешательство в деятельность Верховного суда Чеченской Республики».
По факту пыток Генеральная прокуратура потребовала от Бастрыкина проведения дополнительной проверки на уровне центрального аппарата СКР. Хотя и в этом случае были все основания для возбуждения уголовного дела. Из постановления судьи Абубакарова: «…В ходе судебного следствия суду <была> предоставлена совокупность согласующихся доказательств, подтверждающих доводы подсудимого Эдигова С.С. о том, что подчиненные Алханова Р.Ш., оперативные работники полиции, 03.08.2012 незаконно похитили его, лишили свободы до 12.09.2012, обматывая алюминиевой проволокой пальцы рук, подвергали пыткам электротоком, принуждая к признанию вины, причинили ему долго не заживавшие, гнившие раны четвертых и пятых пальцев рук по их окружности...»
К сожалению, у прокуратуры отобрали возможность возбуждать уголовные дела. Теперь это право Следственного комитета России. Но там, где Генеральная прокуратура увидела состав двух преступлений, Следственный комитет не увидел ни одного.
Материалы следственной проверки по похищению и пыткам Сулеймана Эдигова чеченскими полицейскими — это четыре увесистых тома. Для сравнения: дело Сулеймана Эдигова по обвинению в покушении на убийство сотрудника полиции — всего два тома. Проверка, по сути, представляет собой дуэль Генеральной прокуратуры и Следственного комитета. СКР упорно отказывается возбуждать уголовное дело против чеченских полицейских. Прокуратура не менее упорно тычет следствие носом в очевидные факты.
Заместитель генпрокурора РФ Иван Сыдорук — «важняку» Игорю Соболю: «Выводы следователя
«Из показаний <следователя> Такаева, Эдигов добровольно явился 12.09.2012 года в следственный орган, где заявил о совершенном им убийстве… Однако из показаний начальника отдела ОРЧ УУР МВД республики Вахидова, Эдигов задержан в ходе проведенных 12.09.2012 оперативно-розыскных мероприятий сотрудниками полиции… и доставлен в здание МВД. После проведенной с ним работы он был склонен к явке с повинной.
Данное противоречие в ходе проверки <следователем> не устранено. Обстоятельства задержания Эдигова… не выяснены…»
«Согласно показаниям брата подсудимого — Эдигова Сайхана… 03.08.2012 они приехали в ТРЦ «Беркат» в г. Грозном, где совершили ряд покупок, а затем расстались. Спустя некоторое время <Сайхана> задержали сотрудники полиции, среди которых находился Исаев («Ислам»), и удерживали его длительное время в автомобиле «Тойота-Камри», выясняя место нахождения Эдигова Сулеймана. После того как вечером Сайхану позвонил брат и сказал, где находится, указанные лица поехали в г. Урус-Мартан, где задержали <Сулеймана Эдигова>, увезя в неизвестном направлении…
Приведенные факты <следователем> не проверены…»
«В суде Эдигов заявил, что 17—18 августа 2012 года, когда он удерживался в помещении ОРЧ УУР МВД по Чеченской Республике, к нему приходила женщина, представившаяся медицинским работником, которая делала ему перевязку кровоточащих пальцев, поврежденных от воздействия электрического тока. Допрошенная 16.09.2013 в ходе судебного заседания свидетель — работник городской больницы № 4 г. Грозного Ясагова показала, что по просьбе своего родственника Актиева — сотрудника УУР МВД по ЧР летом 2013 года оказывала медицинскую помощь молодому человеку, находящемуся в служебном кабинете МВД республики, сделав ему перевязку пальцев рук. В период судебного процесса Эдигов и Ясагова опознали друг друга…
…Согласно информации ГУСБ МВД России от 27.09.2013 следует, что 28.08.2012 на телефон доверия МВД России… поступило сообщение Умарова (дядя Эдигова) о задержании и избиении неустановленными сотрудниками правоохранительных органов Чеченской Республики Эдигова…
Указанные сведения оставлены <следователем Соболем> без надлежащей проверки, следователь ограничился лишь приобщением рапорта, что вышеуказанный абонентский номер на входящие звонки не отвечает…»
СКР вынес по этому делу шесть отказов в возбуждении уголовного дела против чеченских полицейских. Последний — уже после приговора по делу Эдигова. Судья Верховного суда Чечни Герман Александров признал Сулеймана виновным и осудил на 14 лет и 6 месяцев колонии строгого режима. Если бы Следственный комитет России возбудил уголовное дело по факту пыток, у Эдигова были бы все шансы на оправдательный приговор. СКР намеренно затянул проверку до упора, чтобы тяжесть принятия решения легла на чеченский суд. Но в Верховном суде Чечни в правовом поле только один воин — судья Абубакаров. Более того. Он и в России только один.
Следователь Соболь работает в Чечне уже много лет. В 2009 году именно его командировал Бастрыкин для расследования убийства правозащитницы Наташи Эстемировой. Именно тогда Игорь Соболь близко познакомился с одним из самых «результативных» районных отделов полиции Чечни — Курчалоевским РОВД. Надо сказать, что знакомство это было не самым приятным. Накануне своей смерти Наташа расследовала обстоятельства публичной казни Ризвана Албекова в селе Ахкинчу-Борзой. Все знали, кто стоит за этим преступлением. В материалах дела Натальи Эстемировой есть постановление следователя Соболя о выделении в отдельное производство материалов по факту убийства Альбекова неустановленными сотрудниками Курчалоевского РОВД. Дело было передано в чеченский СУСК и там скончалось. В похищении и зверском убийстве двух чеченских активистов, Заремы Садулаевой и Алика Джабраилова, тоже засветился сотрудник Курчалоевского РОВД. Дело навечно приостановлено, а родственники Заремы и Алика боятся требовать расследования.
С 2005 года Курчалоевское РОВД возглавлял один из самых опасных людей в Чечне — Хамзат Эдельгириев. Односельчанин Кадырова, личный охранник покойного старшего брата Рамзана — Зелимхана. В 2003 году в Пятигорске было заведено уголовное дело по факту хулиганской стрельбы в ресторане. Проходил по делу Зелимхан Кадыров. Хамзат тогда взял вину на себя, дело это, кстати, было закрыто совсем недавно. Тем самым Хамзат оказал семье Кадыровых услугу, за которую они щедро заплатили особым статусом.
«Глава Чеченской Республики Рамзан Кадыров излечил следы войны во всех городах и селах, а мы ликвидируем следы ваххабитов в расщелинах, в лесу, в горах…» То есть понятно, кто тут настоящий воин. Любой другой поплатился бы за такие слова сразу, но не Хамзат. Он мог позволить себе (и не раз это делал) критику первого лица республики, мог нелестно высказаться о родственниках Кадырова, в конце концов, он был единственным человеком, который входил в кабинет Кадырова с оружием.
Курчалоевское РОВД долгое время было неприкосновенной вотчиной Эдельгириева. За ним числилось больше убитых боевиков, чем за всеми другими отделами Чечни. Сколько в этой статистике было реальных членов НВФ и какими способами их ликвидировали — вопрос неоднозначный. Громкое дело об уничтожении летом 2009 года банды так называемого «эмира Ингушетии» Ясира отличается хитростью и коварством, а не мужеством и смелостью: через сообщника банды, которого поймали и пытали, в лес был переправлен отравленный мед. Яд вообще стал фирменным стилем именно Курчалоевского РОВД.
Долгое время о курчалоевских ментах в Чечне говорили только шепотом, если вообще говорили. И вот — процесс по Эдигову. Судья Абубакаров ведет судебное следствие. В суд в буквальном смысле врываются Хамзат Эдельгириев и агент Курчалоевского РОВД, бывший боевик Тимур Исаев. У них нет повестки, но они хотят дать показания. Почему?
Из показаний Сулеймана Эдигова в Верховном суде РФ: «Когда я жил в Грозном, я познакомился с человеком по кличке «Ислам». Это был Тимур Исаев. Он собирал вокруг себя молодых ребят в мечети и убеждал, что они должны вести джихад. Потом все эти ребята ушли к боевикам и были отравлены. Это — работа на «результат». Он и меня уговаривал, чтобы я к ним примкнул. Он звонил мне в Швецию, уговаривал вступить в ряды НВФ, предлагал помогать подполью деньгами. Я прекратил с ним всякое общение. Этот человек узнал о моем приезде в Чечню и решил на мне сделать «результат». Когда меня похитили в Урус-Мартане, Исаев был среди похитителей. В Курчалоевском РОВД, когда меня пытали, он приходил ко мне и уговаривал взять на себя убийство. Обещал, что долго сидеть я не буду…»
За пределами Чечни имя Хамзата Эдельгириева ничего никому не говорит. За Хамзата и ему подобных говорит с Россией один человек. Рамзан Ахматович Кадыров. С ним предпочитает не связываться даже Бастрыкин. Не скрывают страха и высокопоставленные чиновники Верховного суда.
В дело Эдигова Рамзана Кадырова пыталось втянуть его окружение. Но надо отдать должное, он сохранил нейтралитет. Тому есть много объяснений, и не последним фактором является неприязнь Кадырова к Хамзату Эдельгириеву. Но лично мне кажется важным еще одно обстоятельство: в 2002 году Ахмат-Хаджи Кадыров уговорил начальника отдела Генеральной прокуратуры Вахида Абубакарова вернуться в Чечню, из которой он уехал, потому что шариатский суд при Масхадове приговорил его к смерти. Как обычно — за принципиальность.
Кадыров-старший лоббировал кандидатуру Абубакарова на прокурора Чечни. И ставил задачу: бороться с похищениями и пытками, которые на тот момент практиковали федералы. Но установку назначать на силовые должности русских Кадыров переломить не смог. Так Абубакаров стал федеральным судьей.
После того как разразился скандал по делу Эдигова, судья Абубакаров написал Рамзану Кадырову письмо. Ответа не получил. Но и уволен со своей должности не был. Вахид Алиевич до сих пор каждый день ходит на работу и вершит правосудие, руководствуясь законом и собственной совестью.
А вот Хамзат Эдельгириев больше не начальник Курчалоевского РОВД. Очередной запытанный бизнесмен, у которого вымогали 20 млн долларов и который сумел дойти до Кадырова, стал тому причиной.
Я что хочу сказать. В своей вотчине Рамзан Кадыров властвует тотально. Но в дело Эдигова он не вмешался. В данном случае он оставил кесарю — кесарево. Судьбу правосудия в этом совсем не рядовом деле решал только Верховный суд РФ.
У Верховного суда РФ возможностей для маневра было несколько. Конечно, нет лучшей защиты для попранного правосудия, чем законный оправдательный приговор. Своим личным примером судья Абубакаров показал, что для этого нужны всего лишь принципиальность и мужество. Но что делать, если явный дефицит и того и другого, а сохранить лицо все-таки хочется?
Второй вариант — отмена приговора первой инстанции с железной мотивировкой о недопустимости собранных по делу доказательств. В этом случае Верховный суд Чечни вынужден был бы вернуть дело следствию для устранения нарушений закона. Поскольку устранить их не представляется возможным, дело было бы прекращено. Чеченские полицейские остались на свободе, но на свободу вышел бы и Сулейман Эдигов. А Верховный суд РФ, таким образом, дал бы понять: у чеченской полиции есть пределы беспредела, ограниченные административными границами Чечни.
Увы. «Засилив» приговор Сулейману Эдигову, Верховный суд Российской Федерации капитулировал с широко закрытыми от страха глазами. Ладно бы перед Рамзаном Кадыровым, а то — перед чеченскими ментами и их агентами, завербованными из боевиков. В своем последнем слове Сулейман Эдигов сказал об этом позорном факте так: «Обвинить меня — значит защитить честь мундира чеченских сотрудников полиции. Чтобы они сохранили свои должности и свои места. Хотя на самом деле это не сотрудники. Это — бандиты...»