Я Анатолию Сердюкову говорю: наводи порядок, иначе тебя посадят

Сергей Степашин возглавлял Счетную палату (СП) с 2000 по 2013 год. Об итогах своей работы и о планах на будущее господин Степашин рассказал в интервью обозревателю журнала "Коммерсантъ-Власть" ЕЛИЗАВЕТЕ Ъ-СУРНАЧЕВОЙ, фрагменты из которого публикует "Ъ".

— Счетную палату часто критиковали за выборочность опубликованных проверок и недостаточное реагирование. Можете пояснить механизм: по закону вы вправе направлять результаты проверок СП в органы власти, но не обязаны это делать? 

— Это надо у Татьяны Алексеевны (Голиковой.— "Ъ") спросить, насколько она знает новый закон, я теперь уже не председатель. Мы действовали строго по закону. Около 380 проверок ежегодно, всех крупных бюджетополучателей мы должны были смотреть по закону, смотрели региональные бюджеты, где больше 50% трансфертов, в обязательном порядке. Все закрытые статьи смотрели только мы, больше никого не пускали. По итогам проверки проходила коллегия, которая утверждала отчет. Те замечания, которые были в отчете, формировались в письме или представлении, которые направлялись по итогам коллегии в проверяемые министерства и ведомства. В течение месяца они были обязаны нам ответить, написав, что они сделали. Через полгода мы повторно проверяли, как выполняются наши решения и их обязательства. Более того, когда мы рассматривали эти вопросы, представители проверяемых ведомств обязательно принимали участие в обсуждении. 

Затем эти материалы шли в парламент. Парламент эти предложения рассматривал в профильных комитетах, приглашая представителей профильных министерств и ведомств, и тоже выносил свой вердикт — это очень важно, так как мы подотчетны парламенту. Там, где выявлялись нарушения, связанные с возможным уголовным преследованием, мы — параллельно с отчетом в министерства и Госдуму — направляли отчеты в правоохранительные органы: либо в МВД, либо в ФСБ, либо в СК. Ежегодно порядка 180 материалов уходило правоохранительным органам. "Оборонсервис", "Сколково", "Роснано", леса Подмосковья, леса Ленобласти, дело тульского губернатора Вячеслава Дудки, в свое время амурского главы — это все материалы Счетной палаты. И уголовные дела по Банку Москвы и Росреестру тоже заведены по результатам проверок СП. Когда говорят, что ничего не известно, все пропадает и никто не знает, куда направляются материалы,— все неправда. Потому что все это публиковалось на нашем сайте, все есть в наших пресс-релизах. На сайте мы вывешивали все отчеты, кроме секретных. 

— А как вы выбирали, что именно засекретить? Недавно Татьяна Голикова как раз заявила, что с ряда отчетов будет снята пометка "Для служебного пользования" (ДСП). 

— Вообще-то это надо закон о гостайне читать. 

— В пример она привела отчет о проверке Олимпиады, который был приравнен к ДСП. 

— Ставить гриф ДСП — это право, которое выдается организацией, которую проверяет Счетная палата. Они попросили сделать так, раз там были коммерческие проекты, связанные в том числе с деятельностью иностранных фирм. Мы дали проверке гриф ДСП и направили в парламент. 

Кстати, хочу сказать, что и английская Олимпиада, и канадская, и китайская — счетные палаты этих стран практически вообще не публиковали материалы во время Олимпиады. Мы-то открытую часть почти всегда давали. Поэтому пожалуйста: если Татьяна Алексеевна считает, что надо раскрыть все материалы по Олимпиаде,— ради бога. 

У нас часть проверок по Олимпиаде были ДСП, по паре компаний типа "Трансстроя" (и то не все, а только то, что связано с коммерческой составляющей), по соглашению о разделе продукции и так далее. Кроме того что я проверяющий, я должен был заботиться о бюджете своей страны 

— К Счетной палате часто предъявляли претензии, что результаты проверок появлялись слишком вовремя: не в то время, когда они выявлялись, а в соответствии с политическим моментом. Та же проверка "Оборонсервиса" касалась 2009-2011 годов, а дело началось только в 2012-м, до этого было все в порядке? 

— Что значит "все в порядке"? Когда прошла проверка, ко мне приехал Сердюков (Анатолий Сердюков, министр обороны в 2007-2012 годах.— "Ъ"). Это еще 2010 год. Я ему все это дело нарисовал. Говорю: наводи порядок, иначе тебя посадят. Вот так вот Сердюков сидел напротив меня. И я сказал: "Анатолий, давай создавать управление внутреннего контроля у тебя. Тебя подставили". Он уехал. Потом, когда президентом стал Владимир Путин, я смотрю, что-то ситуация все еще подвешенная. Я с этой бумагой лично приехал к президенту. Вот, собственно, все. В мае он стал президентом, где-то в июне был разговор. 

— А почему при предыдущем президенте, когда вы приносили ему результаты проверки по "Оборонсервису", не было возбуждено дело? 

— Я не принес, я ему тогда отправил отчет, он перезвонил и сказал: "Слушай, такие серьезные нарушения". "Да,— говорю,— Дмитрий Анатольевич". Он тоже дал поручение разбираться военной прокуратуре. 

— Проверка "Сколково", после которой ушел Владислав Сурков, была плановой? 

— Проверка "Сколково" была совершенно плановой. По "Роснано" к нам обратились тогда из фракции коммунистов, а по "Сколково" была плановая проверка, она длилась полгода, все делалось достаточно прозрачно, и дважды мы встречались с Сурковым, приезжал Вексельберг, мы вместе изучали все вопросы и направили им материалы открытым образом. Они даже подготовили целый план по устранению нарушений. 

— Просто Следственный комитет выступил раньше, чем успели эти нарушения устранить? 

— Да. 

— Вы сразу передали материалы проверки правоохранительным органам? 

— Там, где есть предмет уголовных дел, мы сразу передали. 

— Когда вы разговаривали с Вексельбергом и Сурковым, они согласились со всеми претензиями? 

— До 90%. 

— Однако, выступая позже в Лондоне, Сурков назвал обвинения, выдвинутые Следственным комитетом, беспочвенными. 

— Он про Счетную палату не говорил. Влад был у меня, мы все вместе смотрели, я ничего от него не прятал и не собирался прятать. С нашими замечаниями и Вексельберг согласился.