Капитализация близости к Бастрыкину

«Фонтанка» пообщалась со знакомыми силовиками, бизнесменами, адвокатам – теми, кто мог знать петербуржца Максименко лично. Большинство не отказалось добавить красок о его карьерном пути. Взлет будущего генерала начался девять лет назад. Так, от начальника физзащиты он дошел до персоны, приближенной к телу. И вскоре сменил поношенный свитер на «Бриони».

Интриги у «Фонтанки» не получится. Финал всем известен – могущественный начальник Управления собственной безопасности Следственного комитета России Михаил Максименко с вечера 19 июля замурован в Лефортово. Но в контексте этой публикации мы предлагаем на время забыть, кого из высокопоставленных арестовали вместе с ним, да и о том, при чем здесь самый известный вор в законе Шакро Молодой. Предмет нашего интереса даже не сам Максименко, а то, что его стереотип поведения был известен в Петербурге большинству людей, принимающих решения.

Родился Миша Максименко в Ленинграде, в семье служащих, 12 июля ему исполнилось 43. Средняя школа, средненькая квартира на Ленинском. В 23 года, в 1996-м, честно был спецназовцем в Чечне, в составе СОБРа при питерском УБОПе. Кстати, его хорошо должен помнить Герой России, ставший вчера же героем новостей, – петербуржец Алексей Махотин, служивший в те годы в тех же местах, что и Максименко. 

Незаметная жизнь подошла к концу в сентябре 2007 года, когда был создан Следственный комитет при прокуратуре. Максименко стал начальником физической защиты ведомства. То есть шефа. Туда он попал через своего напарника по уголовному розыску Красногвардейского района Сергея Кошкаровского, который первый ушел в Минюст по Северо-Западу к Александру Бастрыкину.

Но так как Александр Иванович – наш, местный, загородный дом у него в Лисьем Носу, а работу свою он считает очень опасной, его охрана с Максименко во главе вставала рано. То есть фиксируем непосредственную близость. Из чего при желании можно всегда сварить влияние.

Не улыбайтесь. Наверняка многие видели, как, например, полковник заискивающе подшучивает секретарше в приемной генерала. Хотя девушка всего лишь вольнонаемная никто.

И вот когда в Петербург в 2007 году прилетела антирейдерская бригада майора юстиции Олега Пипченкова и начала всех сажать, то бывший всего лишь спецназовцем Максименко стал влиять на эту бригаду. Напомним, помимо десятков знаменитых и просто фигурантов следователи решали судьбу кучи спорных активов. А цена каждому – миллионы или миллионы долларов.

– Не буду раздувать щеки, так как в то героическое время я приехал чуть позже, но сразу услышал фамилию Максименко. Им все прикрывались. Он звонил следователям, чуть ли не орал на них, – какие показания должны быть, кого трогать, а кто из мошенников хороший. Тогда и Бадри Шенгелия (бренд рейдерского Петербурга. – Прим. ред.) стал суперсвидетелем. Он дружил с ним. Я из деревни приехал и понял, как жить надо, когда увидел два бронированных джипа со спецназом, которые подвозили Бадри к зданию комитета на Мойке. Ведь Бадри дали госзащиту, – вспоминает «Фонтанке» бывший следователь бывшей бригады Михаил Маслов.

Да и сам автор в году так 2008-м видел Михаила Максименко живьем. Далеко не новый полосатый свитер с пятном на рукаве, потертые джинсы, коричневые стоптанные ботинки. Вид пролетария-силовика. Но году так к 2009-му его имя стали употреблять за серьезными столиками в дорогих ресторанах. Для одних он стал инструментом в борьбе за свое или чужое, для других – признаком опасности. Хотя, напомним, ни к какому следственному процессу он формально не имел ни малейшего отношения. Экипировка тоже изменилась – щеголял уже костюмом «Бриони».

– Он начал подниматься по теме «Арсенала». Это был первый его пример подобной деятельности. А одно из уголовных дел потихоньку переходило из одного органа в другой и, наконец, умерло, – так ответил петербургский предприниматель Фаиг Аскеров, непосредственно принимавший участие в столкновении интересов по «Арсеналу».

Как правило, те собеседники «Фонтанки», кто работал  с Олегом Пипченковым, говорили журналисту, что с Максименко старались дружить из-за его близости к Бастрыкину.

– Миша был внутри бригады, свой в доску, воспринимался как член команды, но мог влиять на карьерный рост. Что касается его благосостояния, то он часто ссылался на успешный бизнес жены, – рассказал нам один из сотрудников и тут же добавил: – Надеюсь, вы не будете указывать мою фамилию?

Когда отгремели рейдерские войны, Максименко набрал тот вес, что позволил создать Следственному комитету целое управление собственной безопасности. Тут начался уже совсем другой масштаб. «Фонтанке» с нескрываемой после вчерашних арестов радостью столичные сотрудники секретничали, как Максименко расставлял людей и влиял на шефа. Судя по их ремаркам, начальник Следственного комитета Петербурга Александр Клаус должен быть тоже в приподнятом настроении. Ведь ему грозила проверка со стороны Максименко с предсказуемым результатом. Так что генерал слыл фигурой даже внутри Садового кольца.

Но все же «Фонтанка» нашла крупного человека, который не разделяет положительных внутриведомственных эмоций. Мы поговорили с самим Бадри Шенгелия, которому многие приписывают игру в уголовные дела за предприятия с Максименко. Шенгелия разрешил «Фонтанке» поставить лишь один комментарий.

– Напишите просто: это хороший человек. Мне очень жаль, – проговорил он грустным или уставшим голосом.

Хорошо, пусть Максименко и рулил тем, чем ему точно не положено, но об этом знали сотни правоохранителей, вплоть до верхнего уровня. Так что, арестован он, а правила игры – коммунальные.

И напоследок немного кадровой политики. В истории с атакой ФСБ на Следственный комитет надо знать главное – предупредил ли директор ФСБ Александр Бортников коллегу Александра Бастрыкина до начала задержаний? Вряд ли.

Иначе бы ведомства корректно договорились, и на сайте СКР первой встала бы официальная информация о совместной реализации. А она не встала. Голос Следственного комитета – генерал Маркин – был вынужден реагировать уже на новость в топе «Яндекса».