Кто оплатил грузинскую мечту: первое интервью Иванишвили после ухода из политики

Бидзина Иванишвили — самый настоящий олигарх. Уехав в 2004 году из России в Грузию, он сразу стал там самым богатым человеком. Его состояние составляет $5,3 млрд, по данным последнего глобального рейтинга Forbes, где он занимает 229-е место, — это треть ВВП всей Грузии ($15,85 млрд в 2012 году).
Однако в политику он не вмешивался вплоть до октября 2011 года — в Тбилиси никто даже не знал его в лицо, пока неожиданно для всех Иванишвили не объявил о создании оппозиционной партии. Через год его «Грузинская мечта» выиграла парламентские выборы, а сам миллиардер стал премьер-министром, первым лицом в государстве. Еще через год, в ноябре 2013 года, выполняя свое обещание, он навсегда ушел из политики, оставив в правительстве команду единомышленников. За два года с ним произошло много фантастических историй, о которых он впервые рассказывает в интервью Forbes. 

«Я следил только за тем, чтобы оружие на мои деньги не покупалось»

— На нашей предыдущей встрече в Париже в 2005 году вы говорили, что безвылазно сидите в горах в своем родном селе Чорвила и политика вас не интересует. Как, когда и почему ваше настроение кардинально изменилось?   
— Оппозиция тогда не могла до меня добраться – я был совершенно закрытым человеком, ни с кем не встречался.
— Даже с Михаилом Саакашвили?
— С ним я встречался в период «революции роз», незадолго до того как он стал президентом [в январе 2004]. Я тогда жил в Париже, был в восторге от перемен, как и вся Грузия. Я тут же слетал в Грузию. Слетал через Москву – там у меня были важные встречи по бизнесу. Меня спрашивали, что случилось в Грузии. Я убеждал всех, что все перемены к лучшему, что с новыми людьми надо дружить, и так далее.

Борис Иванишвили покупал никому не нужные предприятия за десятки миллионов долларов. А продал их за миллиарды→
Я думал, что пришла та команда, которая будет тянуть страну в сторону Европы. Я ночами не спал, придумывал план, как им помочь. При первой же встрече с Саакашвили я сказал, что нужно в первую очередь поднять чиновникам зарплату. Тогда министры и депутаты получали по $10 в месяц. Я предложил существенно поднять им зарплату, чтобы лекарства спокойно могли купить и продукты. Ведь если у министра ребенок голодает, в школу ходить не может, а он подписывает контракты на миллионы долларов, остановить коррупцию очень сложно.
Я сказал, что готов дать на это деньги. Предложил организовать фонд, чтобы все было официально и чтобы это, не дай Бог, не было похоже на взятку. Он обрадовался. Мы использовали Фонд Сороса, но взнос Сороса в этот фонд если и был, то незначительный. Все деньги, который шли на увеличения зарплат, были мои. Больше двух с половиной лет чиновники получали высокую зарплату благодаря этому фонду. При этом никто не знал и не интересовался, откуда берутся деньги.   
Другой фонд был создан для помощи армии. На деньги фонда строились казармы, покупалось обмундирование для солдат, которые ходили в рваных кроссовках и домашних тапках. У них даже одеял не было, чтобы укрыться. Я следил только за тем, чтобы оружие на мои деньги не покупалось. Полиции в то время я тоже помогал.
— Сколько всего денег потратили на этом первом этапе?
— Не хочу называть точные цифры.  Для Грузии это были очень большие деньги. 


«Нельзя было дать ему почувствовать, что он мне должен»

— Саакашвили благодарил вас?
— Да, благодарил, конечно. Но я ему всегда отвечал: «Я не для тебя это делаю». Нельзя было дать ему почувствовать, что он мне должен. Человек со временем начинает ненавидеть того, кому должен. Я это прекрасно понимал. Но я предупреждал, что помогаю до тех пор, пока он полезен для страны. Если он перестанет быть полезен, я от него отойду, а если станет врагом – я встану против него. Я ему это много раз говорил, все время в ответ на его «спасибо».
Во время революции основным оппозиционным телеканалом был «Рустави2». Я не мешал, но свой «Девятый канал» держал в запасе на тот случай, если демократическое движение угаснет, если с «Рустави2» что-то случится, мы бы сразу могли проснуться. Когда Саакашвили пришел во власть, я подумал, что угрозы больше нет, и закрыл «Девятый канал». Это была самая большая моя ошибка. 
В то время я оставался закрытым, встречался только с Саакашвили, с [Вано] Мерабишвили [в то время премьер-министром] не встречался. Саакашвили всегда предлагал ко мне приехать, но я этого не хотел. Дом для меня – святое. Я все время отговорки придумывал, говорил, что персонал может его узнать и всем о нашей встрече станет известно.
Поскольку я был закрытым, телевизор практически не смотрел, я последним узнал, что, вместо того чтобы строить демократию, они построили автократию — выстроили жесткую вертикаль и аккумулировали весь бизнес. Пока не было жестокого разгона мирной демонстрации 7 ноября 2007 года, я ничего не понимал, а народ, оказывается, уже сильно от них страдал. 
— Вы не пытались получить объяснения у Саакашвили?
— Я его строго спросил. Он сказал, что там была опасность, готовился переворот и что он потом все объяснит. А вечером они вошли на «Имеди» (оппозиционный канал, принадлежавший покойному Бадри Патаркацишвили. — Forbes). Я кричал на него, требовал срочно остановить полицию. Он меня успокаивал, говорил, что так надо, что готовился переворот. Я прилетел в Тбилиси на следующий день утром.
— Кто готовил переворот?
— Да никто не готовил, он просто меня обманывал. Ему просто оппозиционное телевидение мешало. Говорил, что Патаркацишвили готовил переворот. Патаркацишвили действительно с ним боролся. Саакашвили в результате отобрал у него «Имеди» через полицию. Я прилетел. Я ему руку не подал, попросил, чтобы он немедленно подал в отставку.
— С Патаркацишвили вы общались?
— Я с ним не общался. Он хотел в политику и не скрывал этого. Он просил меня, чтобы я стал его партнером, но я ему ответил, что не хочу в политику в принципе и не хочу быть ничьим партнером. Он долго уговаривал. Сошлись на том, что на другой стороне баррикад он меня не увидит. Я дал слово.
— Вас задело, что Саакашвили держал вас в неведении?
— Еще бы. Я хотел строить свободную страну, был за свободу человека, свободу слова, а вдруг свободное телевидение захватывает спецназ, журналистов на пол, бьют, вышвыривают. Телевидение выключается, закрывается.
Прощаясь, я не подал ему руки. Сказал: «Если подашь в отставку, то буду с тобой как-то общаться. Иначе стану твоим врагом». Через два дня он позвонил, и сказал, что подаст в отставку, если я буду ему помогать, советовать. И он подал в отставку. В январе 2008 состоялись внеочередные выборы.  
Саакашвили выиграл, но после этих выборов оппозиция сильно активизировалась. Я начал анализировать, что происходит. Понял, что он не мог честно победить – не добирал минимум 10%. Народ, в отличие от меня, давно понял, кто он такой, и уже не очень-то его любил. Постепенно у меня настроение совсем упало, я старался его избегать, жена по телефону отвечала ему, что я себя плохо чувствую. Я понял, что поддерживал человека, который вовсе не демократию строил, а диктатуру.
Выборы они тогда, по моему мнению, сфальсифицировали. Побеждал простой парень, не очень известный (лидер Объединенной оппозиции Леван Гачечиладзе, обогнал Саакашвили в Тбилиси, но по всей стране набрал всего 25,7% голосов. У Саакашвили было 53% голосов. —  Forbes). Бадри с ним тоже дружил.