У генерала Габдулина перед увольнением драйв пропал

Бывший старший следователь по особо важным делам при председателе Следственного комитета генерал-майор Рустам Габдулин заявил РБК об отсутствии связи своего увольнения с расследованием стрельбы в университете в Перми и с самоубийством главы следственного управления по региону Сергея Сарапульцева, а также рассказал, почему не считает себя главным следователем по делам об оппозиции.

41-летний Габдулин проработал в следственных органах почти 20 лет, десять из которых занимал высшую следственную должность — старшего следователя по особо важным делам при председателе СКР. 28 декабря президент Владимир Путин подписал закрытый указ об освобождении генерала от должности по собственному желанию.

«Ответственность по делу нес только я»

Последним резонансным уголовным делом, работу по которому возглавлял Габдулин, было расследование стрельбы в здании Пермского государственного университета: в сентябре 18-летний студент убил шестерых и ранил еще 47 человек.

Через три дня после нападения на университет покончил с собой глава следственного управления СКР по Перми Сергей Сарапульцев. Издание Baza отмечало, что это произошло после совещания, во время которого многие местные следователи были отстранены от работы по делу. Источник «Новой газеты» соглашался, что это совещание было «не из приятных». В то же время ТАСС и «Коммерсантъ» утверждали, что самоубийство Сарапульцева не было связано с его службой.

Габдулин мог быть отстранен от работы из-за данных, которые содержались в его докладе председателю СКР и послужили причиной недовольства Александра Бастрыкина работой пермского следствия и Сарапульцева, сообщил источник РБК, близкий к центральному аппарату СКР. Еще один собеседник РБК, близкий к ведомству, сказал, что на Габдулина в последнее время оказывали давление сотрудники комитета, отвечающие за собственную безопасность, но не уточнил, в связи с чем. Генерал отрицает такое давление.

«Это ужасная трагедия для всего следственного органа, а тем более для семьи Сергея Юрьевича, для всего Пермского края. Я с ним познакомился только после приезда в Пермь из-за этих трагических событий. Замечательный человек. Мы очень активно работали, и он помогал нам в расследовании этого дела, полностью помогал», — рассказал РБК Габдулин. По словам генерала, он высоко оценивал работу Сарапульцева: «Это настоящий профессионал, он любил свое дело, работал, не считаясь с личным временем. Мы двое суток не спали, и он находился все время рядом».

«Хочу два слова буквально сказать, и давайте мы эту тему закроем. Дело расследовал я. Руководитель следственного управления субъекта не несет ответственность за следователя центрального аппарата и качество его работы. Это 100%. И руководителю своему следователь центрального аппарата докладывает лично. Начальник следственного управления субъекта может только присутствовать при этом докладе. Было именно так. Все остальное — это выдумки, это неправильная трактовка или подача информации», — заявил Габдулин.

Генерал подтверждает, что совещание под руководством Бастрыкина по расследованию нападения на университет имело место, но отрицает, что на нем глава СКР жестко раскритиковал Сарапульцева. «Сергей Юрьевич только присутствовал. Докладывал я. Ответственность по делу, по тактике и стратегии расследования, по результатам расследования нес только я. Юридически вся ответственность с СК по Пермскому краю, с Сергея Юрьевича как его руководителя снимается. Следователи Перми находились у меня в следственной группе, они были моими подчиненными, исполняли мои указания. Доклад руководству комитета был мой, и он был достаточно результативный, позитивный. Тот колоссальный объем работы, который провели следователи-криминалисты центрального аппарата и Перми, был достаточно положительно воспринят руководством Следственного комитета. И планы, которые были озвучены, что мы будем делать, это тоже было поддержано. Никакого негатива не было, это абсолютно точно», — сообщил Габдулин.

«[Сарапульцева] даже было невозможно критиковать, потому что его работа закончилась условно в первый час после трагедии. Это все случилось, как вы помните, в 11:30. Я вылетел тут же бортом МЧС и буквально через два-три часа уже был в Перми. В обеденное время я уже был в Перми», — добавил генерал. Он не стал комментировать слова вдовы Сарапульцева, что того «довели» на службе и перед самоубийством тот чувствовал себя униженным. «Не хочу причинять какие-то негативные эмоции и боль. Там и так семья настрадалась, такое горе произошло. Это нетактично будет», — сказал Габдулин.

Сейчас дело о стрельбе в Перми передано другому следователю в связи с увольнением Габдулина. На момент отставки у него в производстве оставались и другие незавершенные дела, сообщил сам генерал РБК.

«Я не главный по этой категории дел»

Габдулин руководил следствием по делам о протестах на Болотной площади в 2012 году, в том числе отдельным расследованием в отношении Сергея Удальцова и Леонида Развозжаева, которых обвиняли в организации массовых беспорядков. Он также работал по делам о митингах в Москве в 2019 году и об отмывании денег в Фонде борьбы с коррупцией (ФБК, признан экстремистской организацией, запрещен в России): по этому делу следственная группа Габдулина из 112 человек провела около 90 обысков, было заблокировано порядка 200 счетов сторонников Алексея Навального.

Полтора-два года назад дело ФБК изъяли из производства Габдулина, рассказал он сам РБК. «Я не знаю, что с этим делом. У меня его нет уже продолжительное время. [Оно было изъято] в рамках полномочий руководства. Руководство приняло такое решение. Причины не объясняются. Просто готовят соответствующий документ, дело передается, и все».

Габдулин не согласен, что был главным следователем по делам оппозиции. Генерал настаивает, что никак не добивался, чтобы ему поручали дела этой категории: «Следователь никогда не выпрашивает: «Дайте мне конкретное уголовное дело». Это решение руководства исключительно, и следователь по факту уже получает указание о распределении ему дела. Он обязан по закону принять дело в производство и приступить к расследованию. Другого не дано».

«Я вам сейчас другой пример приведу, раз вы затронули эту тему. В 2019 году поручили мне уголовное дело по событиям, которые происходили в Москве. Я его изучил и доложил руководству картину, что шесть человек привлечены к уголовной ответственности без достаточных на то оснований. Доказательств нет. А люди находились в следственных изоляторах с мерой пресечения в виде заключения под стражу и с обвинением в тяжких составах. Изучив материалы, я доложил, что вот по этим лицам доказательств нет. И их нужно освобождать, разъяснять им все права, предусмотренные УПК. Я лично в отношении этих лиц прекратил уголовное преследование и освободил их из следственного изолятора. Это к вопросу, что я главный в этой категории дел, как вы сказали. Нет, я не главный», — заявил Габдулин.

На такое решение повлияло только отсутствие доказательств виновности этих лиц, но не общественный резонанс, заявил генерал: «Я в своей деятельности всегда руководствовался только законом, а не чьими-то хотелками. И это яркий пример. Критики всегда много, ее и будет много. Обращать на нее внимание не стоит. Нужно делать все по закону. И не должно быть стыдно за те действия, которые ты произвел».

По той же причине, из-за недостатка доказательств, не получило развития изначально возбужденное после митингов 2019 года дело о массовых беспорядках, сказал Габдулин.

Генерал говорит, что не выносил решений об отказе в возбуждении уголовных дел в отношении сотрудников полиции и Росгвардии, которых демонстранты обвиняли в избыточном применении силы во время акций протеста: «Мне не поручались такие материалы проверок. Насколько я знаю, этим занимался другой следственный орган, по-моему следственное управление по Москве».

«У меня никогда не были связаны руки»

На 2021 год в СКР было 20 старших следователей при председателе комитета, часть из них (Сергей Чернышов, Валерий Хомицкий, Юрий Буртовой) примерно с 40-летним стажем работы. Ранее в СМИ не было информации об отставках молодых генералов с этой должности.

«Какой-то драйв, интерес в работе пропал. А для меня важно испытывать эмоции от того, что я делаю. Я почувствовал, что результативность моя падает, — объясняет Габдулин причины своего увольнения из СК. — Это происходило в течение года, но я предпринимал максимальное количество усилий, чтобы внешне этого не было видно, и этого не было видно, действительно. Об этом решении я не распространялся, для моих коллег это стало полной неожиданностью».

По словам генерала, никаких вопросов и претензий у руководства Следственного комитета к нему не было: «Бывают негативные примеры, когда к человеку возникают претензии и, чтобы не выносить сор из избы, ему дают по-тихому уйти самому. И есть такие случаи, когда эти люди приходят в ряды адвокатов. Но вот этот случай точно не про меня, абсолютно уверенно вам заявляю».

«Если человек принял для себя решение — как можно его силком удерживать? Было написано однозначное заявление, — ответил Габдулин на вопрос о реакции руководства на свой рапорт. — У меня спрашивали: «Может, ты подумаешь? Может, ты передумаешь?» У меня хорошие взаимоотношения с руководством. Но приняли мое решение, потому что я попросил их понять меня, что мне нужно менять свою жизнь. Я достаточно молод, у меня много энергии, и я еще многое успею сделать, являясь адвокатом. Время неумолимо уходит, жизнь скоротечна, и нужно реализоваться еще и в этой отрасли».

В январе Габдулин, сдав квалификационный экзамен, получил статус адвоката в Челябинской области. Работать он будет со своим сокурсником. «В ближайшее время со своими давними друзьями мы планируем создать именную коллегию, куда я зайду на правах партнера. Называться она будет «Курбалов, Габдулин, Богуславский и партнеры», — сказал бывший следователь.

Габдулин не исключает, что по мере работы адвокатом у него сформируется новый взгляд на правоохранительную и судебную систему. Пока он утверждает, что в период работы в СК никогда не чувствовал себя недостаточно независимым: «Могу судить по себе. У меня никогда не были связаны руки. Я всегда делал то, что основано было на законе, на доказательствах, и делал это абсолютно спокойно».

Генерал согласен, что в юридической среде есть стереотип о «круговой поруке» правоохранительных органов и суда, и собирается с этим бороться: «Адвокат имеет возможность в суде влиять на те обстоятельства, с которыми он не согласен, считает какими-то перегибами, естественно, руководствуясь только интересами своего доверителя. И свой опыт я буду применять в суде, чтобы попытаться изменить сложившиеся мнения и стереотипы».